Неточные совпадения
— Да что же это я! — продолжал он, восклоняясь опять и как бы в
глубоком изумлении, — ведь я знал же, что я этого не вынесу, так чего ж я до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту… пробу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю… Чего ж я теперь-то? Чего ж я еще до сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам сказал, что это подло, гадко, низко, низко… ведь меня от одной
мысли наяву стошнило и в ужас бросило…
Если это подтверждалось, он шел домой с гордостью, с трепетным волнением и долго ночью втайне готовил себя на завтра. Самые скучные, необходимые занятия не казались ему сухи, а только необходимы: они входили
глубже в основу, в ткань жизни;
мысли, наблюдения, явления не складывались, молча и небрежно, в архив памяти, а придавали яркую краску каждому дню.
Она даже видела и то, что, несмотря на ее молодость, ей принадлежит первая и главная роль в этой симпатии, что от него можно было ожидать только
глубокого впечатления, страстно-ленивой покорности, вечной гармонии с каждым биением ее пульса, но никакого движения воли, никакой активной
мысли.
Иногда в ней выражалось такое внутреннее утомление от ежедневной людской пустой беготни и болтовни, что Штольцу приходилось внезапно переходить в другую сферу, в которую он редко и неохотно пускался с женщинами. Сколько
мысли, изворотливости ума тратилось единственно на то, чтоб
глубокий, вопрошающий взгляд Ольги прояснялся и успокоивался, не жаждал, не искал вопросительно чего-нибудь дальше, где-нибудь мимо его!
Он чувствовал, что он
глубже, чем когда-нибудь, вникал теперь в это усложнение и что в голове его нарождалась — он без самообольщения мог сказать — капитальная
мысль, долженствующая распутать всё это дело, возвысить его в служебной карьере, уронить его врагов и потому принести величайшую пользу государству.
Вспомнил Самгин о Сусанине и Комиссарове, а вслед за ними о Халтурине. Но все эти
мысли, быстро сменяя одна другую, скользили поверх
глубокого и тревожного впечатления, не задевая его, да и говор в толпе зрителей мешал думать связно.
— Я — читала, — не сразу отозвалась девушка. — Но, видите ли: слишком обнаженные слова не доходят до моей души. Помните у Тютчева: «
Мысль изреченная есть ложь». Для меня Метерлинк более философ, чем этот грубый и злой немец. Пропетое слово
глубже, значительней сказанного. Согласитесь, что только величайшее искусство — музыка — способна коснуться глубин души.
— Позвольте узнать, — начал защитник с самою любезною и даже почтительною улыбкой, когда пришлось ему в свою очередь задавать вопросы, — вы, конечно, тот самый и есть господин Ракитин, которого брошюру, изданную епархиальным начальством, «Житие в бозе почившего старца отца Зосимы», полную
глубоких и религиозных
мыслей, с превосходным и благочестивым посвящением преосвященному, я недавно прочел с таким удовольствием?
Она сидела беспечной барыней, в красивой позе, с сосредоточенной будто бы
мыслью или каким-то
глубоким воспоминанием и — любила тогда около себя тишину, оставаясь долго в сумерках одна.
Напрасно он настойчивым взглядом хотел прочесть ее
мысль, душу, все, что крылось под этой оболочкой: кроме
глубокого спокойствия, он ничего не прочел. Она казалась ему все той же картиной или отличной статуей музея.
Тогда мы легли спать. Теперь я ничего не боялся. Мне не страшны были ни хунхузы, ни дикие звери, ни
глубокий снег, ни наводнения. Со мной был Дерсу. С этими
мыслями я крепко уснул.
Что бы он ни делал, какую бы он ни имел цель и
мысль в своем творчестве, он выражает, волею или неволею, какие-нибудь стихии народного характера и выражает их
глубже и яснее, чем сама история народа.
Что нового в прокламациях, что в „Proscrit“? Где следы грозных уроков после 24 февраля? Это продолжение прежнего либерализма, а не начало новой свободы, — это эпилог, а не пролог. Почему нет в Лондоне той организации, которую вы желаете? Потому что нельзя устроиваться на основании неопределенных стремлений, а только на
глубокой общей
мысли, — но где же она?
Возбужденные другими, они идут до крайних следствий; нет народа, который
глубже и полнее усваивал бы себе
мысль других народов, оставаясь самим собою.
Романская
мысль, религиозная в самом отрицании, суеверная в сомнении, отвергающая одни авторитеты во имя других, редко погружалась далее,
глубже in medias res [В самую сущность (лат.).] действительности, редко так диалектически смело и верно снимала с себя все путы, как в этой книге.
В этой скуке, в этой тоске, при этой страшной обстановке и страшной пустоте мелькнула какая-то новая
мысль; едва высказанная, она была осмеяна; тем яростнее бросился на отстаивание ее Хомяков, тем
глубже взошла она в плоть и кровь Киреевских.
В мире творчества все интереснее, значительнее, оригинальнее,
глубже, чем в действительной жизни, чем в истории или в
мысли рефлексий и отражений.
Такого рода
глубокий след оставила в моей душе
мысль о пожертвовании своего чувства в пользу счастья Маши, которое она могла найти только в супружестве с Васильем.
Между бесчисленным количеством
мыслей и мечтаний, без всякого следа проходящих в уме и воображении, есть такие, которые оставляют в них
глубокую чувствительную борозду; так что часто, не помня уже сущности
мысли, помнишь, что было что-то хорошее в голове, чувствуешь след
мысли и стараешься снова воспроизвести ее.
Этот вольтерианский налет оставался в известной части русского дворянства и весь XIX в., когда у нас появились уже более самостоятельные и
глубокие направления
мысли.
Мысли Чаадаева о русской истории, о прошлом России выражены с
глубокой болью, это крик отчаяния человека, любящего свою родину.
Но в нем не было
глубоких религиозных идей, — идей, выношенных в русской
мысли.
И, наконец, Чаадаев высказывает
мысль, которая будет основной для всех наших течений XIX в.: «У меня есть
глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество».
И наша историософическая
мысль будет протекать в атмосфере
глубокого пессимизма в отношении к прошлому и особенно настоящему России и оптимистической веры и надежды в отношении к будущему.
Предстоящая «забавка» была для Альфонса Богданыча самым серьезным делом, требовавшим
глубоких соображений и слишком много «счастливых
мыслей», как выражался он.
Это известие оживило пани Марину, и она отнеслась к счастливой
мысли Альфонса Богданыча с
глубоким участием и обещала свою помощь и всякое содействие.
Он припоминал, впрочем, и прежде мгновения, когда иногда странные
мысли приходили ему при взгляде, например, на эти глаза: как бы предчувствовался в них какой-то
глубокий и таинственный мрак.
Это мне баба сказала, почти этими же словами, и такую
глубокую, такую тонкую и истинно религиозную
мысль, такую
мысль, в которой вся сущность христианства разом выразилась, то есть всё понятие о боге как о нашем родном отце и о радости бога на человека, как отца на свое родное дитя, — главнейшая
мысль Христова!
Сомнения! — разве совместима речь о сомнениях с
мыслью о вечно ликующих детях? Сомнения — ведь это отрава человеческого существования. Благодаря им человек впервые получает понятие о несправедливостях и тяготах жизни; с их вторжением он начинает сравнивать, анализировать не только свои собственные действия, но и поступки других. И горе,
глубокое, неизбывное горе западает в его душу; за горем следует ропот, а отсюда только один шаг до озлобления…
Осунувшееся лицо выражало
глубокое утомление, руки и ноги дрожали, глаза без
мысли смотрели вдаль.
Сон не шел к нему, а
мысли все время вертелись около этого дурацкого, как он сам называл увоз Любки, поступка, в котором так противно переплелся скверный водевиль с
глубокой драмой.
Он стоял около своего номера, прислонившись к стене, и точно ощущал, видел и слышал, как около него и под ним спят несколько десятков людей, спят последним крепким утренним сном, с открытыми ртами, с мерным
глубоким дыханием, с вялой бледностью на глянцевитых от сна лицах, и в голове его пронеслась давнишняя, знакомая еще с детства
мысль о том, как страшны спящие люди, — гораздо страшнее, чем мертвецы.
— Фленушка!.. Знаю, милая, знаю, сердечный друг, каково трудно в молодые годы сердцем владеть, — с тихой грустью и
глубоким вздохом сказала Манефа. — Откройся же мне, расскажи свои
мысли, поведай о думах своих. Вместе обсудим, как лучше сделать, — самой тебе легче будет, увидишь… Поведай же мне, голубка, тайные думы свои… Дорога ведь ты мне, милая моя, ненаглядная!.. Никого на свете нет к тебе ближе меня. Кому ж тебе, как не мне, довериться?
Замеченный Аграфеной Петровной, быстро вскочил Самоквасов с завалины и еще быстрее пошел, но не в домик Марьи Гавриловны, где уже раздавались веселые голоса проснувшихся гостей, а за скитскую околицу. Сойдя в Каменный Вражек, ушел он в перелесок. Там в тени кустов раскинулся на сочной благовонной траве и долго, глаз не сводя, смотрел на
глубокое синее небо, что в безмятежном покое лучезарным сводом высилось над землею. Его
мысли вились вокруг Фленушки да Дуни Смолокуровой.
Когда долго, не отрывая глаз, смотришь на
глубокое небо, то почему-то
мысли и душа сливаются в сознание одиночества.
Я был тогда совсем маленький мальчик, еще даже не учившийся в пансионе, но простота, с которой отец предложил вопрос, и его
глубокая вдумчивость заразили меня. И пока он ходил, я тоже сидел и проверял свои
мысли… Из этого ничего не вышло, но и впоследствии я старался не раз уловить те бесформенные движения и смутные образы слов, которые проходят, как тени, на заднем фоне сознания, не облекаясь окончательно в определенные формы.
— Я не знаю, в каком смысле вы сказали про масонство, — ответил он, — впрочем, если даже русский князь отрекается от такой идеи, то, разумеется, еще не наступило ей время. Идея чести и просвещения, как завет всякого, кто хочет присоединиться к сословию, незамкнутому и обновляемому беспрерывно, — конечно утопия, но почему же невозможная? Если живет эта
мысль хотя лишь в немногих головах, то она еще не погибла, а светит, как огненная точка в
глубокой тьме.
Может, я очень худо сделал, что сел писать: внутри безмерно больше остается, чем то, что выходит в словах. Ваша
мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, — всегда
глубже, а на словах — смешнее и бесчестнее. Версилов мне сказал, что совсем обратное тому бывает только у скверных людей. Те только лгут, им легко; а я стараюсь писать всю правду: это ужасно трудно!
Вот как бы я перевел тогдашние
мысли и радость мою, и многое из того, что я чувствовал. Прибавлю только, что здесь, в сейчас написанном, вышло легкомысленнее: на деле я был
глубже и стыдливее. Может, я и теперь про себя стыдливее, чем в словах и делах моих; дай-то Бог!
— Не беспокойся, — заметила она ему, — я уже успела внушить ей
мысль о
глубоком годичном трауре и о том, что свадьба ранее этого срока была бы оскорблением памяти покойных отца и дяди, а год — много времени.
В мягких,
глубоких креслах было покойно, огни мигали так ласково в сумерках гостиной; и теперь, в летний вечер, когда долетали с улицы голоса, смех и потягивало со двора сиренью, трудно было понять, как это крепчал мороз и как заходившее солнце освещало своими холодными лучами снежную равнину и путника, одиноко шедшего по дороге; Вера Иосифовна читала о том, как молодая, красивая графиня устраивала у себя в деревне школы, больницы, библиотеки и как она полюбила странствующего художника, — читала о том, чего никогда не бывает в жизни, и все-таки слушать было приятно, удобно, и в голову шли всё такие хорошие, покойные
мысли, — не хотелось вставать.
Вся жизнь передо мной! — думал Ромашов, и, в увлечении своими
мыслями, он зашагал бодрее и задышал
глубже.
Эта новая внутренняя жизнь поражала его своей многообразностью. Раньше он не смел и подозревать, какие радости, какая мощь и какой
глубокий интерес скрываются в такой простой, обыкновенной вещи, как человеческая
мысль.
Но вот человечество выросло и с каждым годом становится все более мудрым, и вместо детских шумных игр его
мысли с каждым днем становятся серьезнее и
глубже.
Но в более
глубоком смысле мы можем
мыслить рай на земле, возможен выход в вечность, возможен экстаз и созерцание Бога, возможны радость и свет.
—
Глубокое по
мысли своей, но, по-моему, сухо и непоэтично выполненное, — произнес Егор Егорыч.
Такой человек, как Бл. Августин, написал трактат о браке, очень напоминающий систему скотоводства, он даже не подозревает о существовании любви и ничего не может об этом сказать, как и все христианские учителя, которые, по моему
глубокому убеждению, всегда высказывали безнравственные
мысли в своем морализме, то есть
мысли, глубоко противные истине персонализма, рассматривали личность, как средство родовой жизни.
Он находил еще, что Зарудин, особенно за последнее время, стал невнимателен к его поучениям, рассеян, занят какой-то, видимо, гнетущей его
мыслью, хотя догадывался, что эта
мысль витала на Васильевском острове, где в то время жила в
глубоком уединении покинувшая мужа «соломенная вдова» — графиня Аракчеева.
Складки на его красивом лбу делались все
глубже и
глубже, в его голове, казалось, созревала какая-то роковая
мысль.
«Он умер!» — было первою
мыслью Андрея Павловича, но, подбежав к полулежавшему в кресле Зарудину и схватив его за руку, услыхал учащенное биение пульса. Его друг оказался лишь в
глубоком обмороке. Испуганный раздавшимися шагами и напором в дверь, несчастный поспешил спустить курок, но рука дрогнула, дуло пистолета соскользнуло от виска и пуля, поранив верхние покровы головы и опалив волосы, ударила в угол, в стоявшую статую.